Исковая давность по возмещению материального ущерба военнослужащим

ущерб военнослужащим

Согласно ст. 195 ГК РФ исковой давностью признается срок для защиты права по иску лица, право которого нарушено. Частью 1 статьи 196 того же Кодекса, на что верно указал в обжалуемом решении суд первой инстанции, определено, что общий срок исковой давности составляет три года со дня, определяемого в соответствии со ст. 200 настоящего Кодекса.

При этом пунктом 4 статьи 3 Федерального закона «О материальной ответственности военнослужащих» установлено, что военнослужащие могут быть привлечены к материальной ответственности в соответствии с настоящим Федеральным законом в течение трех лет со дня обнаружения ущерба.

Согласно ч. 2 ст. 199 ГК РФ во взаимосвязи с п. 10 вышеназванного Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации исковая давность применяется только по заявлению стороны в споре. Как усматривается из материалов дела, такое заявление – о пропуске истцом названного срока – было сделано по нему ответчиком



Требование истца

Решением Челябинского гарнизонного военного суда от 3 июля 2018 года командиру войсковой части №, в связи с пропуском срока исковой давности, отказано в удовлетворении иска к бывшему военнослужащему по контракту войсковой части № К. о возмещении материального ущерба в сумме 301845 рублей 84 копейки.

Выражая несогласие с этим судебным решением, названное воинское должностное лицо обжаловало его в апелляционном порядке.

В апелляционной жалобе апеллянт просит отменить решение суда первой инстанции и принять по делу новое решение об удовлетворении исковых требований, заявленных истцом.

По мнению автора жалобы, обжалуемое им решение не соответствует требованиям закона о его законности и обоснованности, предусмотренным, соответственно, ч. 1 ст. 1, ч. 3 ст. 11, ст. ст. 55, 59-61, 67 и ч. 1 ст. 195 ГПК РФ.

Командир войсковой части считает, что К., занимая должность начальника продовольственной и вещевой службы материально-технического обеспечения воинской части, нарушил свои должностные обязанности, регламентированные процитированными им в жалобе положениями ст. ст. 112-113 и 129 Устава внутренней службы Вооруженных Сил Российской Федерации и п. п. 7, 8 и 10 Руководства ***, что привело к возникновению материального ущерба в указанной выше сумме, подлежащего взысканию с ответчика.

Приведенные обстоятельства, полагает апеллянт, суд первой инстанции оставил без внимания и принял по делу ошибочное решение, не основанное на требованиях закона.

Выводы суда по делу

Проверив законность и обоснованность обжалуемого решения, исходя из доводов, приведенных в апелляционной жалобе, суд апелляционной инстанции приходит к следующим выводам.

Из поступивших в окружной военный суд материалов данного гражданского дела видно, что при вынесении решения Челябинский гарнизонный военный суд, вопреки утверждению автора апелляционной жалобы об обратном, должным образом, то есть тщательно, всесторонне и на беспристрастной основе исследовал все обстоятельства, имеющие значение для дела, в том числе, связанные с пропуском истцом срока исковой давности.

Указанные обстоятельства, несмотря на противоположное мнение апеллянта, определены судом первой инстанции верно, а изложенные в решении исчерпывающие выводы суда не только не противоречат, но и наоборот, соответствуют материалам дела.

Эти выводы гарнизонным военным судом надлежащим образом аргументированы, логичны, убедительны и сомнений у суда апелляционной инстанции, в том числе на предмет их обоснованности, не вызывают.

Несмотря на то, что они не разделяются автором апелляционной жалобы и интерпретируются командиром войсковой части № в ее тексте иначе, чем это обоснованно счел установленным и доказанным суд первой инстанции, они являются верными по своей сути.

Обстоятельства, касающиеся вышеприведенной позиции истца, как и мнение апеллянта по вопросу, связанному со сроком обращения в упомянутый гарнизонный военный суд с исковым заявлением о взыскании с К.а материального ущерба, получили в обжалуемом им решении мотивированную оценку со стороны суда первой инстанции, которую окружной военный суд разделяет, признавая ее правильной и соответствующей как императивным требованиям гражданского закона, так и материалам дела.

Из дела усматривается, что гарнизонный военный суд всесторонне оценил и позицию самого истца в данной части, озвученную в судебном заседании 3 июля 2018 года, как это следует из протокола такового, его представителем Моргуновой, обоснованно, с приведением надлежащей аргументации опровергнув при этом в решении доводы, приведенные последней в этой связи.

Не допущено судом первой инстанции при вынесении решения и нарушения либо неправильного применения норм процессуального права.

Изучение судом апелляционной инстанции материалов настоящего гражданского дела в полном объеме показало, что все действия и процессуальные решения гарнизонного военного суда, связанные с производством по нему, носили отчетливый процессуальный характер, основывались на положениях действующего гражданско-процессуального законодательства и были обусловлены необходимостью неукоснительного соблюдения его требований.

Согласно ст. 195 ГК РФ исковой давностью признается срок для защиты права по иску лица, право которого нарушено.

Частью 1 статьи 196 того же Кодекса, на что верно указал в обжалуемом решении суд первой инстанции, определено, что общий срок исковой давности составляет три года со дня, определяемого в соответствии со ст. 200 настоящего Кодекса.

В соответствии с ч. 1 ст. 200 ГК РФ, если законом не установлено иное, течение срока исковой давности начинается со дня, когда лицо узнало или должно было узнать о нарушении своего права и о том, кто является надлежащим ответчиком по иску о защите этого права.

На это же указано и в п.п. 3-5 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации № 43 от 29 сентября 2015 года «О некоторых вопросах, связанных с применением норм Гражданского кодекса Российской Федерации об исковой давности».

При этом пунктом 4 статьи 3 Федерального закона «О материальной ответственности военнослужащих» установлено, что военнослужащие могут быть привлечены к материальной ответственности в соответствии с настоящим Федеральным законом в течение трех лет со дня обнаружения ущерба.

Согласно ч. 2 ст. 199 ГК РФ во взаимосвязи с п. 10 вышеназванного Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации исковая давность применяется только по заявлению стороны в споре.

Как усматривается из материалов дела, такое заявление – о пропуске истцом названного срока – было сделано по нему ответчиком К.ым.

Не ставится под сомнение это обстоятельство и автором апелляционной жалобы.

В силу п. 12 упомянутого Постановления Пленума, бремя доказывания наличия обстоятельств, свидетельствующих о перерыве, приостановлении течения срока исковой давности возлагается на лицо, предъявившее иск.

В соответствии с п. 15 этого же Постановления Пленума истечение срока исковой давности является самостоятельным основанием для отказа в иске (абз. 2 п. 2 ст. 199 ГК РФ). Если будет установлено, что сторона по делу пропустила срок исковой давности и не имеется уважительных причин для восстановления этого срока для истца, то при наличии заявления надлежащего лица об истечении срока исковой давности суд вправе отказать в удовлетворении требования только по этим мотивам, без исследования иных обстоятельств дела.

Согласно п. 17 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации № 43 от 29 сентября 2015 года «О некоторых вопросах, связанных с применением норм Гражданского кодекса Российской Федерации об исковой давности», в силу пункта 1 статьи 204 ГК РФ, срок исковой давности не течет с момента обращения за судебной защитой, в том числе со дня подачи заявления о вынесении судебного приказа либо обращения в третейский суд, если такое заявление было принято к производству.

При этом днем обращения в суд, как на это верно указал в обжалуемом решении гарнизонный военный суд, считается день, когда исковое заявление сдано в организацию почтовой связи либо подано непосредственно в суд, в том числе путем заполнения в установленном порядке формы, размещенной на официальном сайте суда в сети «Интернет».

Как видно из материалов дела, расхождения в учете летно-технического обмундирования (ЛТО) в вещевой службе войсковой части № были выявлены комиссией АТС управления МТО войсковой части № еще в феврале 2013 года, о чем был составлен соответствующий акт.

В последующем, в период с 22 октября по 24 ноября 2014 года в рамках проведения контрольных мероприятий финансово-экономической и хозяйственной деятельности ФКУ «Отдел финансового обеспечения Министерства обороны Российской Федерации по Челябинской, Тюменской и Курганской областям» на основании приказа начальника Межрегионального управления Контрольно-финансовой инспекции Министерства обороны России (по Центральному военному округу) № от ДД.ММ.ГГГГ в управлении и в авиационной группе войсковой части № была проведена встречная проверка, в ходе которой при проверке карточек учета имущества личного пользования и сличения их с данными книг основного учета выявлена недостача имущества ЛТО на сумму 301845 рублей 86 копеек (л.д. 11-24).

Таким образом, о наличии в упомянутой войсковой части материального ущерба по соответствующей службе в указанном выше размере истцу было достоверно известно еще осенью 2014 года, что дополнительно подтверждается по делу имеющейся в его материалах выпиской из приказа командира войсковой части № № 1487 от 10 декабря 2014 года «О результатах проведения контрольного мероприятия контрольно-финансовой инспекцией МО РФ по вещевой службе в войсковой части №» (л.д. 25).

Между тем, административное расследование по факту причинения государству названного ущерба, как следует из материалов дела, было проведено в войсковой части лишь в январе-феврале 2018 года, а его выводы были положены в основу искового заявления, с которым истец только 14 мая 2018 года (л.д. 1) обратился в Челябинский гарнизонный военный суд с иском к К. о возмещении ущерба на указанную выше сумму (л.д. 1-7, 89).

К этому времени ответчик, длительный период (с мая 2013 года по апрель 2015 года – л.д. 86-87) до этого состоящий в непосредственном распоряжении командира войсковой части №, был сначала переведен к новому месту службы – в войсковую часть №, а затем уволен с таковой вовсе.

Причем на непринятие своевременных мер по возмещению данного ущерба командованию войсковой части № ранее (в 2016-2017 годах, соответственно, – л.д. 37-47) неоднократно указывалось начальником Межрегионального управления Контрольно-финансовой инспекции Министерства обороны России (по Центральному военному округу).

При таких обстоятельствах суд апелляционной инстанции констатирует, что с указанного выше момента обнаружения упомянутого материального ущерба, в отсутствие объективных причин уважительного характера, непосредственно препятствующих данному обращению, истец имел реальную возможность в установленный законом срок обратиться именно в суд с иском о его возмещении, чего, однако, своевременно не сделал, значительно пропустив этот, достаточно продолжительный для подобного обращения срок, обратившись в суд лишь 14 мая 2018 года.

Одновременно окружной военный суд считает необходимым обратить внимание апеллянта в настоящем апелляционном определении на то, что его длительная переписка по указанному вопросу с Межрегиональным управлением Контрольно-финансовой инспекции Министерства обороны России (по Центральному военному округу), обращение в этой связи в военную прокуратуру, а равно иные рассуждения в жалобе на этот счет не предоставляют истцу каких-либо льгот и преимуществ в данной части и не освобождают его от обязанности неукоснительно выполнять императивные требования закона по соблюдению процессуального срока на защиту и восстановление нарушенного, по его мнению, права в судебном порядке посредством обращения с иском именно в суд.

Не порождает таковых у командира войсковой части №, как воинского должностного лица, непосредственно отвечающего в войсковой части за состояние всех видов обеспечения и довольствия, а также как процессуального субъекта гражданского судопроизводства и лица, напрямую заинтересованного в исходе данного спора, и другие аргументы, приводимые им и его представителем Моргуновой в обоснование пропуска истцом срока исковой давности, включая ссылки в ходе производства по настоящему гражданскому делу на привлечение к уголовной ответственности начальника вещевой службы войсковой части № Б., уголовное преследование в отношении которого было прекращено по основаниям, предусмотренным ст. 76.2. УК РФ и ст. 25.1. УПК РФ.

Тем более, что на необходимость своевременного назначения командиром (начальником) воинской части административного расследования в случае обнаружения ущерба в ходе соответствующей, в том числе финансовой (плановой либо внеплановой) проверки, а также на его последующее надлежащее проведение, в целях установления причин возникновения такового и выявления лиц, виновных в его причинении, прямо указано в п. п. 52-53 Наставления по правовой работе в Вооруженных Силах Российской Федерации, утвержденного приказом МО РФ № 717 от 3 декабря 2015 года.

Аналогичное предписание закреплено и в ч. 1 ст. 7 Федерального закона «О материальной ответственности военнослужащих», согласно которой именно командир (начальник) воинской части при обнаружении ущерба обязан назначить административное расследование для установления причин ущерба, его размера и виновных лиц, которое должно быть закончено в месячный срок со дня обнаружения ущерба.

Между тем, материалы дела не содержат никаких сведений о том, что командиром войсковой части № подобное расследование в указанный срок с целью выявления точного размера ущерба, причин, приведших к нему, а также установления конкретных лиц, виновных в его причинении, было назначено и проведено как по результатам работы в подчиненной ему воинской части в феврале 2013 года комиссии АТС управления МТО войсковой части №, так и во исполнение предписаний, содержащихся в акте контрольных мероприятий отдельных вопросов хозяйственной деятельности войсковой части от 24 ноября 2014 года.

Корреспондирует изложенное и нормам Устава внутренней службы Вооруженных Сил Российской Федерации, согласно ст. ст. 75-76 и 82 которого в их взаимосвязи, командир части в мирное и военное время отвечает за состояние и сохранность вооружения, военной техники и другого военного имущества, за материальное, техническое и финансовое обеспечение.

При этом именно на командира, как на воинского начальника, Уставом возложена обязанность знать действительное состояние воинской части (подразделения), постоянно иметь точные сведения о наличии и состоянии вооружения, военной техники и другого военного имущества.

Кроме того, во исполнение требований названного Устава, содержащихся в вышеприведенных статьях, именно командир (начальник) обязан поддерживать в исправном состоянии и сохранности вооружение, военную технику и другое военное имущество, организовывать материальное, техническое и финансовое обеспечение, организовывать учет, хранение и получение военного имущества, его подвоз и выдачу подчиненным, предотвращать утрату, недостачу, порчу и хищение военного имущества, привлекать виновных лиц к ответственности, обеспечивать доведение до личного состава положенного денежного и других видов довольствия, экономно и целесообразно расходовать материальные, денежные и иные средства, соблюдать финансовую дисциплину, организовывать войсковое хозяйство и руководить им лично.

Более того, именно командир соединения (воинской части), в силу п. 5 Руководства по войсковому (корабельному) хозяйству в Вооруженных Силах Российской Федерации, утвержденного приказом МО РФ № 333 от 3 июня 2014 года, руководит хозяйственной деятельностью соединения (части).

Причем п. п. 72-73 этого Руководства определено, что, в целях эффективной организации хозяйственной деятельности, командиром и иными, уполномоченными на то органами должен осуществляться систематический контроль за своевременным, всесторонним и полным обеспечением соединения (воинской части), а также законностью расходования, сохранностью материальных ценностей, который должен охватывать все виды хозяйственной деятельности соединения (воинской части).

При этом основными задачами данного контроля являются: проверка соблюдения законодательства Российской Федерации, правовых актов Министерства обороны, оказание помощи должностным лицам в организации хозяйственной деятельности, а также выявление и предотвращение возможных злоупотреблений и нарушений со стороны должностных лиц, ответственных за хозяйственную деятельность.

При таких данных ссылки истца и его представителя в ходе производства по настоящему гражданскому делу на указанные выше обстоятельства суд апелляционной инстанции признает неубедительными, юридически некорректными, относится к ним критически и отвергает.

Существо норм процессуального закона и Устава внутренней службы Вооруженных Сил Российской Федерации, приведенных командиром войсковой части № в апелляционной жалобе, соответствует действительности.

Вместе с тем, их нарушения, несоблюдения, а тем более, игнорирования гарнизонным военным судом в ходе рассмотрения дела, а также непосредственно обжалуемым апеллянтом судебным постановлением окружной военный суд не усматривает, а, напротив, отмечает обоснованность выводов, сделанных этим судом в решении относительно предмета судебного разбирательства.

С учетом изложенного, окружной военный суд приходит к убеждению в том, что гарнизонный военный суд в решении от 3 июля 2018 года пришел к верному выводу относительно того, что, поскольку истец без уважительных причин пропустил установленный ГК РФ срок на обращение с исковым заявлением в суд (срок исковой давности), то в удовлетворении иска ему следует отказать именно по указанному основанию, что фактически и было сделано судом первой инстанции в полном соответствии с требованиями действующего законодательства, в пределах предоставленных ему законом полномочий.

При таких данных у гарнизонного военного суда отсутствовали основания для удовлетворения иска командира войсковой части № к К., а принятое им судебное постановление об отказе упомянутому воинскому должностному лицу в его удовлетворении в связи с пропуском им названного срока является правильным.

Кроме того, проверив, в соответствии ч. 3 ст. 327.1. ГПК РФ, материалы данного гражданского дела в полном объеме, суд апелляционной инстанции отмечает также отсутствие со стороны суда первой инстанции и нарушений норм процессуального права, предусмотренных ч. 4 ст. 330 упомянутого Кодекса, влекущих отмену судебного решения в любом случае.

Оценив и проанализировав совокупность вышеприведенных обстоятельств в их взаимосвязи, окружной военный суд полагает, что судом первой инстанции в отношении поданного в Челябинский гарнизонный военный суд иска к К. о возмещении материального ущерба, вопреки утверждению апеллянта, принято законное, обоснованное и должным образом аргументированное решение, соответствующее требованиям ст. ст. 194-199 ГПК РФ, оснований для отмены или изменения которого не имеется.

Учитывая, что решение, вынесенное Челябинским гарнизонным военным судом по иску командира войсковой части №, соответствует требованиям закона, в удовлетворении апелляционной жалобы последнему надлежит отказать.

Источник: сайт Уральского окружного военного суда


ПОЛУЧИТЕ КОНСУЛЬТАЦИЮ ЮРИСТА ПО ТЕЛЕФОНУ

Данный сайт носит исключительно информационный характер, вся информация носит ознакомительный характер и не является публичной офертой, определяемой положениями статьи 437 Гражданского кодекса РФ.
Консультанты сайта вправе отказать в консультировании без объяснения причины.
Представленная на сайте информация может утратить актуальность в связи с изменением законодательства.

Политика конфиденциальности и Согласие на обработку персональных данных

юридическая-консультация-екатеринбург.рф 2014-2019